История которого отторгла система - Отторженная возвратих

Перекраивание истории под национальный стандарт было общей тенденцией в пост-коммунистическом и пост-советском пространстве. В Украине были представлены две стратегии. Среди историков девяностых годов считалось хорошим тоном заявлять, что мы опираемся на фундамент, созданный Грушевским. Эти два варианта смешались, и получилась та версия истории Украины, которая доминирует в учебниках, вузовских курсах и так далее.

Как предмет "научный национализм" чуть не стал научной дисциплиной - И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

Суть истории осталась той же, поменялись названия ее агентов. Например, если раньше движителем истории представлялась борьба классов, то теперь — борьба наций. Заказчиком — в самом прямом смысле — было и остается Министерство образования как бы оно не называлось тогда или сейчас, организация образования — его основная функция.

Оно определяет содержание исторического образования. Но, помимо этого, существует и некоторый общественный запрос, конъюнктура, общественная ситуация на которую откликаются историки, занимающиеся обслуживанием идеологических потребностей государства или же каких-то сегментов общества. Это красивая метафора, которая необходима для социально-политической мобилизации. На самом деле независимых стран не бывает.

Все от кого-то зависят. Украина зависит от поставок газа из России, от конъюнктуры на рынках стали и химпродукции, от соотношения сил на геополитической арене, от кредитов, от позиции соседей… Можно продолжать до бесконечности. Система зависимостей очень широкая — и это относится ко всем государствам.

Суверенитет тоже предполагает массу внешних ограничений и самоограничений — вступление в Евросоюз, например, предполагает отказ от некоторых элементов суверенитета. Концепция национальной истории как-то менялась за это время? Ключевым, центральным элементом истории Украины была и остается история этнических украинцев.

В последние семь лет наблюдались некоторые колебания в этой сфере. Сейчас несложно заметить попытки некоего реванша — устранение из школьных учебников неугодных нынешней власти идеологем и внедрение других идеологических штампов. Украинцы, которые на уровне элиты узнали что они украинцы во второй половине XIX века, а на уровне массового сознания — в первой трети ХХ века?

Поляки, столетиями доминировавшие на огромных территориях, ныне входящих в состав государства Украина? Крымские татары, в течение столетий являющиеся неотъемлемой частью истории Украины? Евреи, живущие здесь чуть ли не с Х столетия?

Правая история. Вернули то, что было отторгнуто

Вы не найдете в учебной литературе явных, прямых утверждений о том, что русские — враги. А в контексте есть много всего, что создает негативный фон.

И второй этаж официального нарратива — другие национальные группы, которые в лучшем случае просто упоминаются. В учебнике могут написать, что много столетий на территории Украины жили караимы, гагаузы и другие народы, просто их перечислить — но конкретных сведений в учебниках вы почти не найдете. Есть попытки общественных организаций восполнить этот пробел созданием факультативных курсов — но они, как правило, не имеют общенационального значения и общеинституционального влияния.

Поэтому доминантный нарратив в истории Украины остается этническим эксклюзивом и посвящен лишь истории украинцев. А если учебник основан на намеренном исключении каких-либо фактов или намеренном некорректном толковании из истории — это ненаучный подход.

В то же время, нетрудно заметить, что в учебниках вызывает вопросы и образ самих украинцев. На переднем плане — столетия страданий и угнетения. В последнее время, с интенсификацией темы Голодомора как апокалиптического страдания, тема виктимности вышла за всякие разумные пределы. В результате исторический фон бытия самих украинцев выглядит весьма депрессивно.

Нацию, которая так долго страдала и безуспешно боролась, все время была жертвой обстоятельств или соседей, могут пожалеть, ей могут сочувствовать — но будут ли ее уважать? Опираясь на нынешние учебники истории Украины, сложно воспитать личность, настроенную на активные, позитивные действия, на преодоление каких-либо трудностей. Нынешний учебник больше учит, как объяснить нынешние неудачи прошлыми. В этом смысле, национальный проект в его классическом варианте — когда национальное государство выстраивалось под титульную нацию, — действительно является запоздалым.

Они смешались, и получилось то, что у нас. Когда вы упоминаете о национальных героях, те герои, которые у нас есть — предположим, Кармелюк, Довбуш и Шевченко — из героев социальной борьбы стали героями борьбы национальной. В учебниках упоминается, что они боролись против социального гнета — только добавляется элемент, который был и в советских учебниках — что это была борьба угнетенных против угнетателей. У каждого из них были свои особенные взгляды. Хвылевой, например, предпочитал, чтоб его называли не коммунистом, а коммунаром.

В украинской политической истории национал-коммунизм — это результат слияния левых некоммунистических партий с КП б У, которая была не самостоятельной партией, а региональным подразделением ВКП б.

С другой стороны, это течение было порождением политики коренизации. В значительной мере она была результатом компромисса между партией и местными национальными движениями, которые претендовали на свою долю автономности.

Политика украинизации играла важное значение в классовой войне после гражданской войны. Ведь в Украине продолжалось противостояние с буржуазией. Дворянство было уничтожено, но буржуазия в Украине была русскоязычной, и проект украинизации, кроме уступки местной партийной элите, имел другое значение — задавить местную русскоязычную буржуазию, классового врага.

В каждой из республик СССР коренизация имела свой особый характер. В Средней Азии приходилось, например, действовать более грубо в условиях влияния ислама — а в Украине все делалось компромиссным путем. Но как только центр усилился, все это немедленно прекратилось.

Почему этого не случилось? Это предложили люди, преподававшие научный коммунизм — ну а кто это еще мог быть?

Каким образом это мероприятие было остановлено, мне неизвестно. Однако, намерение было весьма симптоматическим…. Они стали не нужны. В то же время, резко возрос спрос на преподавателей истории Украины. И тогда историки КПСС стали читать историю Украины — базовые предметы, введенные на первых курсах как обязательные с года.

Они имели ту же идеологическую функцию — повторять школьный курс и воспитывать лояльных граждан. Кафедры научного коммунизма истории КПСС частично стали кафедрами истории Украины. Второй причиной стала элементарная конъюнктура. Третьей — наиболее структурно важный вариант — то, что люди, преподавшие коммунизм, очень легко могут преподавать и национализм.

Эти идеологии похожи по многим своим базовым установкам. Ну, например, идея борьбы, как движущей силы общества. Если в коммунизме это идея классовой борьбы, то в национализме — идея борьбы между нациями. Еще одна характерная черта — детерминизм — предопределенность развития общества некими объективными факторами.

Для коммунизма речь идет об экономических факторах. Для национализма смысл существования общества в том, чтоб существовала и развивалась нация, и у нее было свое государство. Если своего государства нет — это дефект. И все, что было до этой цели, объясняется наличием этой цели — уничтожением классов в марксизме — или существованием сильной нации, как вершины развития, в национализме.

В конце концов, коммунизм был своего рода гражданской религией. Формой гражданской религии является и национализм. Некие ритуальные заклинания об отказе от него — ненормальная реакция ненормального организма.

Раз марксизм построил плохое государство, значит, мы будем строить хорошее государство, и этот марксизм отбросим? Самое поразительное то, как история мстит своим агентам. Люди, которые отвергли марксизм, в своих высказываниях и действиях остаются ортодоксами.

Антикоммунисты ничуть не лучше ортодоксов-коммунистов. Действуют они также — только название поменяли. Теперь же сообщество историков стало довольно пестрым. В Украине появляются и успешно функционируют исследователи, выходящие за рамки национального нарратива. Есть историки, готовые признать, что история — это то, что написано, а не то, что было на самом деле, ну и так далее.

Теперь есть микроистория, городская история, гендерная история. Пейзаж исторической науки стал более разнообразным — отошли от гранд-нарративов, когда нужно было писать историю Украины за тысячу лет, и описывать ее как некий единый заранее детерминированный процесс. Но доминантным остается национальный стереотипный эксклюзивистский дискурс, который представляет историю Украины как историю развития только украинской нации.

В рамках самого национального нарратива возможны варианты. Есть хорошо аргументированные, основанные на документах вещи, которые работают на национальный нарратив как на научную версию истории. Если говорить об альтернативах, можно говорить о расширении национального нарратива, его углублении и оснащении научным аппаратом. В самом национальном нарративе возможны культурно-антропологический либо социально-антропологический подходы.

Историк Наталья Яковенко работает в национальном нарративе, но у нее много обращений к вопросам быта и культуры, и она однозначно правильно отрицает идею удревнения украинской нации — чтобы слово нация не становилось анахронизмом и не относилось к периоду Киевской Руси. Как это следует оценить?

Для того, чтобы доказать связь между нынешними украинцами и трипольцами, нужно нечто большее, чем показать что совпадают некоторые образцы керамики. Есть так называемый примордиализм — когда ищут связи, вплоть до генетических, с древними народами, существовавшими на определенных территориях.

Если бы я занимался политикой, я бы, наоборот, делал ставку на то, что украинская нация — молодая, энергичная, и у нее все в будущем, а не прошлом. А в том варианте, в котором нам преподносят украинскую историю, рассказывая о невозможно тяжелом и тягостном прошлом, никакого будущего не найти. Процесс формирования модели нации этнической или политической начался в последней четверти XIX века.

Тогда началось формирование образа единой нации, ирредентистского проекта с идеей объединения в одном государстве всех украинских земель. А какое вот, например, отношение к украинской нации имеет запорожское казачество? Как только она выходит за рамки национального нарратива, как только запорожцы исследуются детально — национальный шарм сразу теряется.

наверх